Двенадцать из десяти тысяч

Областная администрация замяла скандал, не по рангу вмешавшись в дела местного самоуправления и отменив постановление. Однако к обычным участникам митинга в этом году все равно добавились консулы Германии, Польши и Швеции, и вице-губернатор Калининградской области Олег Шлык перед лицом зарубежных товарищей торжественно пообещал, что не позволит "раскачать в области еврейский вопрос".

Поводом для гордости это, конечно, трудно назвать, но в истории катастрофы европейского еврейства Калининград - место уникальное. В самой Германии была Хрустальная ночь, но не было лагерей уничтожения; в Восточной Европе Холокост начался в 1941 году и закончился в 1945-м. В Калининграде, тогда еще Кенигсберге, было все: и своя Хрустальная ночь 1938 года, когда разгромили все еврейские магазины и роскошное здание синагоги (от нее осталась только пристройка - там сейчас находится еврейская школа), и свой Бабий Яр.

Зимой 1945 года советские войска двигались в направлении Кенигсберга, и немецкие власти, заметая следы, приняли решение об уничтожении лагеря Штутхоф, находившегося на прилегавшей к Восточной Пруссии территории Польши. Узников из нескольких сборочных пунктов - всего около десяти тысяч польских, литовских, венгерских евреев - собрали в колонну и погнали маршем на Пальмникен (нынешнее название - Янтарный). Место было выбрано не случайно - директор Кенигсбергского янтарного завода Герхард Раш подсказал быстрый и экономичный способ решения проблемы: на берегу имеются заброшенные штольни, туда можно загнать людей и взорвать динамит или просто засыпать входы землей, чтобы не тратиться на патроны.

На пути этого простого плана встала неожиданная преграда в лице управляющего имениями в Пальмникене по фамилии Файербенд. Он заявил, что не позволит сделать город второй Катынью, и распорядился выдать продукты узникам, которых разместили в слесарном цехе. Их к тому времени оставалось, по разным оценкам, от пяти до семи тысяч - не все пережили несколько дней пути до Пальмникена без еды и одежды на двадцатиградусном морозе.

Продукты - кофе, картошку и хлеб - для приговоренных собирали жители города. Но вслед за этим Файербенд получил письмо от командования, где его предупредили об ответственности за вмешательство в планы начальства, и покончил с собой. Вечером 31 января узников вывели из слесарни и построили в колонну, которую повели вдоль берега, постепенно отрезая группы по 50 человек и под пулеметным огнем загоняя их в море...

Из 10 тысяч узников в живых осталось 12 человек. Все они были спасены жителями Пальмникена - теми самыми немцами, которые по просьбе своего управляющего носили продукты узникам. На Аллее праведников в израильском музее катастрофы "Яд ва-Шем", где посажены деревья в честь неевреев, спасавших евреев во время войны, есть граждане многих стран, Германии в том числе. Почти все они - здешние, кенигсбергские немцы.

Одна из спасенных в 1945 году узниц Штутхофа, Гелина Малинцевич, умерла в Израиле всего несколько лет назад. До самой смерти она писала письма живущей в Германии фрау Гардер, называя ее мамой. Муж фрау Гардер умер в советском лагере для военнопленных, и его последними словами, обращенными к жене, был вопрос: "Слышала ли ты что-нибудь о нашей девочке?"

Тот, кто не стрелял
Мартину Бергау в 1945-м было шестнадцать лет, он жил с родителями в Пальмникене и был членом гитлерюгенда. Вся операция по уничтожению узников проходила у него на глазах.

- Когда утром я вышел на улицу, снег вокруг нашего дома был красным от крови. Возле молочной фермы стояли женщины и плакали, потому что они видели все, что происходило здесь ночью. Но это были скорее слезы страха, а не сочувствия: русские были уже близко, и все боялись, что они сделают то же самое с нами...

Нескольким десяткам узников удалось спастись из ледяной воды. На следующий день эсэсовцы организовали из членов гитлерюгенда поисковые отряды, которым был дан приказ уничтожить всех найденных евреев. Мартин Бергау тоже получил приказ.

- В новостях все время шла пропаганда, что евреи - это недочеловеки, и я был вполне вдохновенный гитлеровец. Я был готов взять автомат и идти убивать врагов. Но отец запер дверь, сказал, что мне нечего делать на улице, и велел оставаться дома. Я только слышал автоматные очереди за окном.

У калининградского раввина Давида Шведика отношение к Мартину Бергау настороженное: "А зачем вообще было вступать в гитлерюгенд?.." Но бывшая узница гетто Анна Интман, хоть и вздрагивает временами, слушая громкую немецкую речь Мартина на митинге в Янтарном, потом подходит к нему и по-русски говорит: "Спасибо, что приехали..."

В начале 90-х в Германии вышла книжка воспоминаний Мартина Бергау "Парень с Янтарного берега", ставшая первым письменным свидетельством уничтожения узников Штутхофа. Он молчал об увиденном полвека, но с тех пор каждый год приезжает в Янтарный, живет в доме местной учительницы и непременно заходит в другой дом по улице Советской, тот самый, где жил с родителями в 1945-м. В подарок от хозяев он каждый раз увозит в Германию букет белых роз.

Как же, должно быть, благодарен сейчас немецкий пенсионер Мартин Бергау своему отцу, который запретил ему брать в руки автомат.

"Приезжайте к нам в Дахау"
В Янтарном о трагедии Пальмникена ничего не знали до тех пор, пока пять лет назад о ней, прочитав книжку Мартина, не написали журналисты калининградской газеты "Дворник". После войны здесь работала комиссия НКВД, но собранные ею документы сразу же получили гриф "секретно" и отправились в военный архив в Подольске: памятников жертвам Холокоста тогда предпочитали не ставить. Поселок сменил название, от живших тут немцев, свидетелей ночной операции, после прихода советских войск не осталось и следа, и в сознании трех поколений новых жителей Янтарного история массового расстрела евреев на берегу моря существовала в лучшем случае на уровне легенды.

Восстановлению исторической справедливости тоже обрадовались не все. Пока калининградские евреи собирали деньги на памятный знак, издаваемая администрацией поселка газета "Янтарь" сокрушалась: зачем выделять евреев, если в войну погибло достаточно граждан и других национальностей, и тут же на побережье стоит памятник советским летчикам, кости которых лежат в одной земле с еврейскими... Замглавы администрации Янтарного Валерий Лазутчиков, с третьего раза произнесший в разговоре с корреспондентом "МН" явно недавно выученное слово "Холокост", тоже искренне недоумевает: из-за чего вообще все эти консулы и областные начальники подняли шум?

- Нет у нас никакой проблемы, уже никто ничего не строит. Будут евреи свои речи толкать, никто им не запрещает. А скоро сами тут всё то же самое и построят, вот увидите - и гостиницу, и ресторан.

Строить в Янтарном - но не ресторан, а мемориальный комплекс теперь будет недавно созданный Фонд "Памяти Пальмникена", который организовал местный предприниматель Петр Федорук. И разрешение на землю у него, между прочим, было, так что передавать участок "Балтийской лазури" даже юридически со стороны администрации было явно некорректно. "Кто-то что-то хотел с этого поиметь" - так расплывчато, но в принципе, видимо, верно формулирует суть спора этих хозяйствующих на костях субъектов глава еврейской общины Калининграда Виктор Шапиро:

- Побережье стало золотым. Пляжи великолепные, не загаженные еще. Мало народу. Янтарный карьер - очень впечатляющее зрелище. Конечно, сюда можно привлечь туристов и делать бизнес.

Уехавшая в Германию семья из России приглашает в гости родственников: "Приезжайте, у нас тут очень красиво, городок маленький, народу немного, тихо". - "А как называется ваш городок?" - "Дахау".

Жаль, мне не удалось повидать никого из представителей ООО "Балтийская лазурь" - хотелось рассказать им этот анекдот.

Неокончательные решения
Митинг в Янтарном каждый год ведет начальник областного управления образования - человек с вызывающим именем Лазарь Моисеевич Фуксон. Вице-губернатор прилюдно говорит про "еврейский вопрос". Что вообще у них тут происходит?

В курс дела меня попытался ввести Виктор Шапиро:
- Памятник в Янтарном поставили еще при прежнем губернаторе, Горбенко. Он такой простой был пахан, медведь на воеводстве. И к евреям отношение соответствующее - жидом обозвать мог запросто, хоть и не со зла. Когда про расстрел ему рассказали, то он, говорят, проникся чисто по-человечески: столько народу погубили. Так что отношение к памятнику у него было самое положительное. У него была задача доказать, что он не антисемит.

- Почему ему надо было это доказывать?

- Так потому что у него на лице написано обратное. А тут Европа кругом, с такими замашками каши не сваришь. А у Егорова, нынешего губернатора, другая проблема - у него слишком много евреев на видных постах.

- Много - это сколько?

- Ну, Фуксон вот, Цикель - вице-губернатор: Кто еще? Да вроде и нет больше никого. Но достаточно же одного на видном месте, чтобы все говорили, что кругом евреи. И его противники это используют.

Используют это противники таким, например, образом. В июне прошлого года десять высокопоставленных областных чиновников получили письмо от неизвестных доброжелателей. В послании им недвусмысленно указывалось на национальность (паспортные данные при этом не имели значения) и предлагалось в течение трех месяцев добровольно оставить свой пост под угрозой физического уничтожения. Текст во всех десяти письмах был одинаковый, подпись тоже - никому ранее не известная организация под названием "Балтийское воинское братство".

По личному указанию губернатора следствием по делу занималась объединенная бригада УФСБ, МВД и прокуратуры, но результатов их скорбный труд не принес - никаких следов воинского братства так и не нашли. Один из приговоренных, депутат областной Думы Соломон Гинзбург, уверен, что не нашли, потому что и не искали:

- Это была самая громкая и агрессивная антисемитская выходка в области за последние годы, однако далеко не первая. Это провокация. Не секрет, что таким образом осуществляется воздействие на губернатора со стороны его противников. Следствие не дало никаких результатов, потому что следы этого письма ведут в очень высокие кабинеты. Я не хочу делать голословных утверждений, но тех, кого нужно найти, наши правоохранительные органы находят всегда.

Впрочем, не надо ничего предполагать: начальник УФСБ по Калининградской области г-н Сотников сам сказал в интервью местной газете, комментируя ход расследования: "Листовки, о которых идет речь, по нашим оценкам, не несут в себе угрозу конституционному строю..."

Калининград хочет быть похожим на Европу. Но вряд ли - на Германию 30-х годов прошлого века, где, как известно, "еврейский вопрос" тоже использовался в борьбе за власть.

День памяти жертв Холокоста отмечается по всему миру 27 января, в день освобождения Освенцима. Считается, что после освобождения этого лагеря массовых акций по истреблению евреев в годы Второй мировой войны больше не было.

"Можно ли писать стихи после Освенцима?" - спрашивал переживший Холокост немецкий еврей, философ Теодор Адорно, когда о трагедии Пальмникена, случившейся через четыре дня после освобождения Освенцима, еще никто не знал.

Спустя полвека оказалось, что и после Освенцима возможно многое.

Газета "Московские новости"