А вот, например, немного раньше до этого Томас Манн вспоминал, что в юности он "жадно поглощал произведения скандинавской и русской литературы" . Тут и спорить даже нечего – вся фашистская верхушка (хоть и возрастом помладше Томаса Манна) наверняка выросла на тех же книгах, разве что можно добавить к их читательскому списку французов, англичан, ну и, конечно же, своих – немцев – классиков. Бессмертных. (Хоть и видим, что одного уже спалили.)

И читали же – нравилось, а тут многое становится ненужным. Разъяренные студенты швыряют в костры тысячи книг, сзади них профессора – с усмешкой потирают пухленькие ладошки. Чего это вдруг?

Каждое общество, в особенности каждый тоталитарный режим, ищет для своих каверзных целей в первую очередь детей – ведь подрастающее поколение есть будущее государства. В с е в м е с т е стремимся к высшим целям! В с ю ж и з н ь отдать Отечеству. В с е с в о е отдать. Вот, например, и чтение. Индивидуальное поглощение литературы, как это делал в юности Томас Манн, просто уничтожить – это во благо группы; а вот совместному чтению – почет. Содержание обсудим вместе, тут же найдем и правильную интерпретацию прочитанного .

Сжигали фашисты книги, но ведь знали наперед, – и с каким расчетом! – чем заменить этот пробел.

Еще неугомонного Йозефа Геббельса всю юность преследовало "творческое молчание" – он с трепетом носил рукописи в десятки издательств, но ему всегда показывали шиш. А уже потом, у народного рупора, Геббельс лично занялся тем, чтобы всех тех редакторов, что отказывали, сослали куда-нибудь подальше. В лагерь – на уничтожение. (Между делом – редакторы были евреи...)

Ах, лучше бы его тогда напечатали, лучше бы уж немецкий читатель узнал геббельское перо...

А теперь – пожалуйста. Благодать. Фашистская гласность.

Из 50 фашистских писателей (это профессиональных, т. е. "устоявшихся") для детей творила как минимум половина. Тема у них была одна: вездесущий немецкий дух. Находчивые! А там уж кто что навыдумает, по производной – германские сказания, Средневековье, северные пейзажи, война, жертва во благо Отечества, добродетели...

Например, как какой-нибудь Фриц гуляет по каспар-давид-фридриховским меловым ландшафтам, встречает белобрысую Гретхен. Вдруг начинается Первая мировая, фронт; паренек, зарывшись в окопе, думает о фрейляйне. Ну а в конце, скажем, с криком "За Родину!" бросается на десятерых картавых французов и умирает.

Таких "захватывающих" историй – сотни. К примеру, Ганс Бауманн писал о солдатской послушности, фронтовой дружбе и героической смерти за Родину. Больше всего нас, однако, заинтересует, что этот невзрачный писательшка переводил. И кого! – Ахматову, Достоевского, Крылова, Льва Толстого.

Недалеко ушел и классик фашистской литературы Карл Алуа Шенцигер – написал гитлерюнгевский роман "Гитлерюнге Квекс" за рекордные 14 дней. – Все возвышал войну с национал-социализмом до вершины человеческого существования. И спешил громыхнуть, наверное.

Не удержимся и все же назовем и другие – сегодня почти стертые с лица земли – имена: Вальтер Бест, Артур Вайдеманн (этот вообще Шенцигера с его 14-дневным романом переплюнул – написал 13 томов детской прозы.) Урсула Вёльфель, Йозеф Голуб, Ганс-Георг Ноак, Леони Оссовски, Гудрун Паузеванг, Мириям Пресслер, Кэте Рехайс, Ганс Петер Рихтер, Герберт Райнэкер, Лиза Тетцнер, Вилли Фэрманн, Арнуф Цительманн. Франц Шаувекер, Бальдур фон Ширах (добился, чтобы все мальчишки обязательно вступали в Гитлерюгенд), Вольфганг Эке.

Цепляться за кого-то из них в отдельности было бы глупо. Повторимся – все у них одинаково, типично и однобоко.

Было и второе течение в фашистской литературе.

Антисемит до белого каления Юлиус Штрейхер, чей "патологический антисемитизм иногда даже встречал сопротивление в национал-социалистической партии" , создает в 1923 году журнал Der Sturmer ("Штюрмер"). Содержание издания – клевета, скрытая порнография, расовая вражда. Цель – донести до всего немецкого народа опасность еврейско-большевистского заговора: там и криминал, выпитая кровь немецкого народа (кто пьет – всем известно), обман...

В 1938-м журнал достигает полумиллионного тиража. По всем городам и деревням фашистской Германии висели штюрмеровские почтовые ящики – подходи и бери "Штюрмер" бесплатно.

В 1940 году Штрейхер, видать, так разошелся, что даже (трудно поверить!) правительство ввело на журнал цензуру! Штрейхера, по берлинскому указанию, сдвигает с места главного редактора бывший учитель истории (к тому времени уже "шишка") Эрнст Людвиг Гимер. Впрочем, Штрейхер остается на заднем плане "Штюрмера" – "руководит до конца", но скрытно. (Гимер не сталкивает Штрейхера в пропасть, он, вероятно, его кое за что благодарит, хотя об этом позже.) Штрейхер контролирует каждую статью, но главный редактор уже Гимер.

При журнале было и издательство. До 1945 года "Штюрмер-ферлаг" печатает три книги. Первая – "Не верь лисице на поле и еврею при клятве"– была издана в 1936 году . Автор – молодая, 21 года, девушка Эльвира Бауер .

Об успехе книги и говорить нечего: мало того, что ее общий тираж превысил 100 000 экземпляров, так еще эта книженция имела огромную популярность в подготовительных школах и детских садах.

"Штюрмер" пишет рецензию: "Кто хочет говорить с детьми, тот должен знать детский язык и уметь воспитывать подрастающее поколение. Эльвира Бауер знает, что нужно сказать большим и маленьким. Дети будут благодарить ее за то, что она написала свою первую и лучшую книгу, которую можно подарить в новом Рейхе на каждое Рождество. Но не только для маленьких детей Эльвира Бауер написала эту неповторимую книгу. Книга рассчитана и на больших, поскольку, покуда есть еще люди, которые думают, что после крещения еврей становится не-евреем; покуда есть еще люди, которые не видят в якобы "приличном еврее" жестокого дьявола; покуда есть еще люди, которые принимают еврея за товарища; покуда есть еще люди, которые думают, что благо идет от еврейского народа, – для них и написала эту книгу Эльвира Бауер" .

А какая книга! "Уже лучшая", – говорит "Штюрмер". Значит, далеко пойдет! Но, к нашему великому сожалению, творчество этой признанной писательницы – в ее-то неумелые годы! – окончилось. Видать исписалась. – После переезда в 1943 году в Берлин ее плутовские следы теряются. Предположительно, Бауер умерла в Западной Германии в 90-х годах.

В 1938-м издательство "Штюрмер" печатает вторую книгу – "Ядовитый гриб" . Уже за первый год после публикации ее тираж достигает 60 000 тысяч экземпляров. Эрнст Гимер, тот, что с недавнего времени уже во всеоружии в "Штюрмере" (пропихнул-то его Штрейхер), пишет о ядовитых грибах вместе с художником Филиппом Руппрехтом. Работая под странным псевдонимом "Фипс", маляр штампует в своих рисунках убогий стереотип евреев – сизая щетина, изогнутый нос, чуть ли не вываливающиеся из орбит глаза.

И знали уже тогда дети, что Руппрехт далеко вперед ускакал от светотени мученика Рембрандта . У голландца евреи всего-то тонут в темно-коричневой глубине с бледным освещением, а у "Фипса" все иначе ("лучше!" – заорут немецкие дети). "Фипс" знает еврейскую сущность "от и до" – евреи изображены отвратительно, чертовски, плутовски.

Опишем пару самых удачных работ: два колоритных еврея держат папки. Сзади запуганные мать с сыном. Подпись: "Ну, коллега Моргентау, мы сделали хорошее дело". "Прекрасно, коллега Зильберштейн! Вот мы и отняли у гоев их деньги – положим эти деньги в наш мешок".

Вторая: баварская семья смотрит на деревянный крест. "Если вы видите крест, тогда думайте о том, как евреи жестоко убили Христа". Или вот: четверо евреев разрезают теленка. В окно подглядывают назойливые дети. Подпись: "Опять свалили животное. Оно медленно умирает. Евреи стоят рядом и смеются".

Однако интереснее всего заглянуть в саму книгу, в ее нутро. Есть у нас такой кусочек. Фрагмент из школьной жизни: "Как распознать еврея? 7-й класс мальчиков под руководством учителя Биркманна оживился. Учитель рассказывает о евреях... Дети тянут руки. Маленький Карл берет указку, идет к доске, чтобы объяснить рисунки. "Еврея можно распознать по его носу. Кончик еврейского носа немного изогнут. Поэтому он выглядит как шестерка. Но изогнутые носы бывают и у не-евреев. У таких людей нос изогнут не вниз, а вверх. Такой нос называют крючковатым или орлиным носом. Этот нос не имеет ничего общего с еврейским.

"Правильно!" – говорит учитель – "но еврея можно распознать не только по носу" . Мальчик говорит дальше: "Еврея можно распознать и по губам. Еврейские губы вздуты. Очень часто нижняя губа немного выдается вперед. Поэтому говорят: "висячка". Еврея можно распознать и по глазам. Его веки, как правило, толще и мясистее, чем наши. Взгляд еврея подстрекающий и колющий. Сразу видно, что он лжец. Другие ученики называют прочие свойства, из которых видно, что евреи – предатели, даже если еврея не сразу можно распознать по виду".

В 1940 году выходит второе произведение Гимера – "Пудельмопстаксапинчер". (Все собачьи породы, какие знал, назвал скороговоркой! Несколько десятков рассказов, в которых животный мир сравнивается с евреями (а не одно ли это и то же в те годы?), сопровождаются графикой Вилли Гофманна.

Вступление издателя: "Дорогой читатель! В этой книге ты найдешь пестрые рассказы из тайного мира животных. Но ты должен наблюдать не только за животными, но и за людьми. Ты должен получить удовольствие от этой книги и заодно – учи! "И что же здесь за животные, что за люди?" – спросишь ты, дорогой читатель. Подожди! Книга ответит на твой вопрос".

А ну-ка!

Вот интересное заключение из рассказа "Большой обманщик": "Как хамелеон, который по ситуации меняет свой цвет, чтобы его не распознали, так и еврей менял свой язык. Много народов было обмануто. Многие думали, из еврея получился немец, итальянец, англичанин или француз. В реальности же еврей менял только свой язык. В сердце он оставался евреем. И он останется евреем, даже если будет говорить на десяти языках, потому что хамелеон останется хамелеоном, а еврей останется евреем!". Вилли Гофманн рисует еврея, очень похожего на пианиста Горовица с маской в руках (мол, лицо постоянно меняет).

Другие названия рассказов: "Лентяй", "Гиены", "Бич Бога", "Кровопийца", "Лохматая сволочь"...

С появлением этих антисемитских книг приблизительная вырисовывалась "целевая группа". Эльвировское сочинение рассчитано на дошкольный возраст, "ядовитый гриб" – на детей от 10 до 12 лет, а уж "в мире животных" – на самых продвинутых и развитых юношей и девушек.

Все было продумано – на каждый возраст своя книга!

Издательство "Штюрмер", видать, устало от успехов, сотен тысяч тиражей и, к великому сожалению юной публики, никаких просветительских книг после 1940 года не печатало...

Перепрыгнем тогда через пять лет. Наступают последние месяцы Второй мировой войны – совсем чуток осталось жить издыхающему Третьему рейху, а уже дошедший до белого каления от ненависти к евреям Юлиус Штрейхер знать не знает о концентрационных лагерях! В послевоенном интервью Гимер признается, что якобы об ужасе концентрационных лагерей, об уничтожении евреев вообще Штрейхер узнал из "Швейцарской газеты" в начале 1945-го и, естественно, плюясь в разные стороны, заявил, что все это ложь. Оказывается, добрейший Штрейхер хотел лишь вывезти евреев куда-нибудь за границу, например в Палестину или к чертям собачим... на Мадагаскар, чтобы не мозолили глаза честным людям. Более того, Штрейхер оставался уверенным в том, что так и сделали или... должны были сделать позднее .

Ах, как же бедный Штрейхер, вероятно, разочаровался, когда узнал, что об этом никто даже и не думал. Как, быть может, он бился головой об стенку и говорил: "Зачем же это я с 1927 года на титульном листе "Штюрмера" писал жирными буквами: "Евреи – наше несчастье!"?" Может, Штрейхер и Гитлера вовсе не знал, а евреев тайно любил? Впрочем, мы с сочувствием понимаем тяжкую участь фашистской верхушки: они исполняли приказ. (Как в совершенном спокойствии когда-то заявлял Эйхманн, внутри-то они хорошие.)

Простим, что ли?

А еще Гимер заявил, что они со Штрейхером были просто удивлены, когда узнали, например, о "хрустальной ночи". Ах, как же они оба тогда обозлились на начальство: "Эй, ну вы там, полегче с евреями-то! Нельзя же так!" Можем ли мы себе представить их шум и ярость?

Сотни тысяч книг, в которых евреи мазались грязью, в которых радикальная борьба – это решение еврейского вопроса, в которых евреи не только лжецы, предатели, преступники, убийцы, но (один Гимер нам доходчиво объяснил!) и сравниваются с животными, против которых поможет только одно – уничтожение! Так не может же быть, что те же Бауер и Гимер использовали еврейскую тему как "средство самовыражения", если потом с рукой на сердце заявляют: "Так ведь мы не то имели в виду! Так ведь не корысти ради..."

Забоялись, окаянные!

К сожалению, лишь некоторым суждено было отведать мудрую поговорку: "Собаке – собачья жизнь!" 23 мая 1945 года майор из американской армии, еврей по национальности, задержал белобородого старикашку, который подло безобразничал возле террасы одного из альпийских домов – рисовал картинку. Майор обратился к дедушке-хулигану на идише: "Вы похожи на Юлиуса Штрейхера", на что старичок смущенно ответил: "Откуда вы меня знаете?"

Легенда это или правда, однако Штрейхера повязали и стали судить в Нюрнберге. Каждый раз, когда ему давали слово, он в исступлении доказывал, что его бьют следователи, жаловался на здоровье. (Не хватает еще слез Паниковского: "Меня девушки не любят".)

Штрейхера осудили за "преступления против человечества" и вынесли приговор: "повесить".

И тут вдруг опомнился старикашка (или шутки ради – все равно терять нечего): "Хайль Гитлер! Это мой праздник Пурима-1946. Я иду к Богу. Большевики вас тоже когда-нибудь повесят" .

А ведь на Нюрнбергском процессе было-то чуть больше 20 палачей (а сколько сбежало!), и подсудимые не раскаялись. Даже когда в конце следствия их спросили о вине, каждый ответил: "Не виновен". Знали они, что не выбраться им из судебных стен.

Ведь ясно было, что решением будет казнить или посадить . Для истории же – справедливость: вот они главные преступники, сейчас-то мы их и накажем. Как же забыла история то мерзкое сборище, ту шайку, которая смогла своими многотысячными экземплярами, пошлейшим языком, убогими идеями, вдолбить тонны ненависти детям, так заразить их беззащитные мозги, что при одном только слове "еврей" у них загорались глаза? Как та банда осталась ненаказанной? Все фашистские писатели умерли своей смертью.

Вот и Эрнст Гимер, например, избежал следствия. Есть маленький баварский городок Альттётинг на границе с Австрией. Там Гимер осел на дно и умер в 74-ом году в тёплой постельке.

"Международная Еврейская Газета"