(Выдержки из речи генерального прокурора Израиля на процессе Адольфа Эйхмана)

Представ здесь перед вами, Судьи Израиля, дабы вести обвинение против Адольфа Эйхмана, я не один стою. Со мной вместе в этот час — шесть миллионов обвинителей. Но они не могут встать, указать обвиняющим перстом на сидящего на скамье подсудимых и воскликнуть: «Я обвиняю!»

Их пепел развеян по холмам Освенцима и по полям Треблинки и рассыпан по лесам Польши.

Их могилы разбросаны вдоль и поперек Европы. Их кровь вопиет, но голос их не слышен. Итак, я буду за них говорить и от их имени предъявлю ужасающий обвинительный акт.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Убийство — не новое явление на земле, и каинов грех сопровождает род человеческий испокон веков. Но только в XX веке мы стали свидетелями убийства особого рода: не в результате преходящей вспышки страсти или душевного помрачения, а как следствие обдуманного постановления и тщательного планирования; не по злостному умыслу отдельной личности, а как порождение величайшего преступного заговора, в котором приняли участие десятки тысяч; не против одной единственной жертвы, а против целого народа.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Приказ отдавал Эйхман, и по этому приказу изгоняли евреев из жилищ, избивали, мучили, загоняли в гетто, клеймили знаком позора, грабили их имущество и, под конец, сняв даже волосы с их голов, выводили истерзанных на место казни. Даже трупы их представляли ценность: у них вырывали золотые зубы и срывали обручальные кольца.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Именно он планировал, задумывал, организовывал и приказывал другим пролить это море крови, грабить, пытать и убивать всеми способами. И именно поэтому в ответе он сам, словно это он собственноручно затягивал петлю, загонял жертвы плетью в газовые камеры, расстреливал в затылок, сбрасывал в открытую яму каждого в отдельности из загубленных миллионов. Такова его ответственность в глазах закона и такова она в соответствии с требованиями человеческой морали и совести. Сообщниками его преступлений были не просто гангстеры или подонки общества, а вожди нации, и среди них профессора и ученые с академическими званиями, со знанием языков, просвещенные люди, именуемые «интеллигенцией», и мы встретим их — докторов, юристов, ученых, банкиров, экономистов — на совещаниях, где принимались решения истребить еврейский народ. Они были среди возглавляющих и руководящих делом уничтожения, во всех его кошмарных превращениях.

Это хладнокровное и заранее обдуманное решение уничтожить целый народ, стереть его с лица земли, столь ужасающе, что нет слов для его описания. Ведь слова могут выразить только постижимое человеческим разумом и вмещаемое сердцем, тогда как здесь будет поведано о деяниях, недоступных человеческому разуму. Однако так оно было: миллионы были обречены на смерть не из-за совершенных ими преступлений, но исключительно и только за их принадлежность к еврейскому народу, а современная техника оснастила убийц средствами для осуществления этого чудовищного замысла.

Это беспримерное преступление, совершенное в Европе в XX веке, привело к определению нового уголовного понятия, какого не знало человечество даже в самые темные эпохи своей истории: преступление народоубийства — геноцид.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Началась кампания лжи. Было «доказано», что Иисус Христос был арийцем и что в его жилах не было ни капли еврейской крови. Ученые принялись за обоснование арийской науки. Профессор физики Филипп Ленард, лауреат Нобелевской премии, взялся за создание германской физики « в противоположность еврейской науке, представляемой Эйнштейном». По словам теоретиков расизма, вроде Германа Гауха и других, ненордический человек ближе к животному, чем к человеческому созданию. Расисты создали понятие «подчеловек» (Untermenscb) по отношению к неарийцам. Профессор Валентин Мюллер учил, что только нордические народы способны к руководству.

В гитлеровской Германии возникли институты для изучения расы и обозначения места народов в иерархии рас. Евреи очутились на нижней ступени. Еще ниже оказались цыгане и негры.

Вражда к евреям, называемая «антисемитизмом», существовала во всех своих злодейских проявлениях и до Гитлера. Ее корни и источники — в несчастьи еврейского рассеяния, в невежестве, предрассудках, суевериях и зависти окружающих. Темные люди всегда враждебно реагировали на чужое и непохожее. Но нацисты превратили антисемитизм в науку ненависти, начало которой — враждебность, а конец — убийство. Это было стихийное развитие. Тот, кто разжег ненависть к евреям, вступил на наклонный путь, приведший ко «Дню бойкота» против евреев 1 апреля 1933 года, к «Хрустальной ночи» 10 ноября 1938 года и к решению о «физическом истреблении» 21 июля 1941 года. Такова диалектика событий: каждое вытекает из предыдущего и влечет за собой последующее. Путь антисемитизма вел к воротам Освенцима.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Гитлер разжег ненависть к евреям, освободив ее из подсознания широких кругов немецкого народа, раздувая и поддерживая ее. Он развел микроб вражды к евреям в питательной среде, превратив его в эпидемию. С точки зрения внутренней политики гитлеровской Германии, еврей был удобным объектом для ненависти, поскольку он был беззащитен, а когда его преследовали, — внешний мир молчал или ограничивался безобидной словесной реакцией. Еврея представляли в качестве носителя коммунизма, т. е. врагом германской нации. В то же время еврей был капиталистом — т. е. врагом трудового класса. Национал-социализм нашел объект ненависти в соответствии со своим двойным названием выставив еврея в качестве мишени для национальной и классовой ненависти. Еврей был также удобным предлогом для отвлечения общественного мнения от других проблем — старый способ, которым пользовались враги евреев испокон веков. Об этом говорит и обвиняемый: «Еврейский вопрос был желанным маневром, чтобы отвлечь внимание от других трудностей. Если возникали в то время какие-либо трудности другого характера, сразу обращались к еврейскому вопросу, и таким образом отвлекалось внимание. Так поступал не только сам Гитлер, но и его гаулейтеры и каждый, кто числился в правящей верхушке».

Растерянный и ослепленный мир не вздрогнул от этого потока ненависти и лишения человеческих прав, не поняв, что преследование евреев является первой атакой на него самого.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Подавляющее большинство немецкого народа примирилось с новым режимом, приняло его, превратилось в равнодушного свидетеля страшнейшего преступления, когда-либо совершенного на протяжении истории человечества. Когда гитлеровский министр пропаганды Геббельс публично сжигал произведения еврейских и нееврейских писателей, как Генрих Гейне, Томас Манн, Вассерман, Эйнштейн, Фрейд, Эптон Синклер, Г. Уэллс, Золя, Гавелок Эллис и десятки других, потому что они якобы противоречили немецкому духу, — он заявил: «Душа немецкого народа сможет теперь найти себе новое выражение. Эти костры не только означают конец старой эпохи; они освещают блеском своего пламени новую эпоху». Большинство интеллигенции гитлеровской Германии было готово греться у этих костров и принимало их обманчивый блеск за путевой знак.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Дабы очернить евреев, надо было также порочить их творения. Дли этой цели поносили и оскверняли гордость еврейского творчества — Библию. Адольф Розенберг, один из «идеологов» нацизма, потребовал устранения Библии из всякой области духовной жизни и веры. Он ставил в вину протестантской церкви то, что она чтит Ветхий Завет как святыню. Говорили об «избавлении Иисуса Христа» от еврейского происхождения, таким образом желая унизить народ, который его породил. «Протоколы сионских мудрецов» — фальшивка, изображающая «еврейский заговор с целью завладеть миром», давно разоблаченная как гнусная клевета, стала вновь важным орудием пропаганды, широко распространялась и изучалась.

* * * * * * * * * * * * * * * *

В то время как военная мощь Германии наводила страх на страны и народы, парализуя их разум, — антисемитизм служил испытанным средством для подкопа под совесть народов для того, чтобы распалить низменные инстинкты, вырастить квислингов и других прихвостней. Официальные заявления нацистской партии и имперского правительства рисовали евреев как врагов мира и призывали к созданию международного союза против еврейства — Volkerbund gegen Juda.

В каждой стране, куда ступала нога гитлеровского захватчика, его уже ждала группа авантюристов, изменников родины, темных элементов, а зачастую просто головорезов, которым не терпелось грабить еврейское имущество и принять участие в низменных убийствах. Куда бы ни вступила германская армия, она несла с собой подавление человеческой свободы и ненависть к евреям.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Ночь ужасов с 9-го на 10-е ноября 1938 года известна noд именем «Хрустальной ночи» (Kristallnacht). Банды нацистов врывались в еврейские дома, грабили, разрушали избивали. Десятки тысяч людей были брошены в концентрационные лагеря, чтобы якобы «защитить их от народного гнева». Это был первый нацистский опыт массовых арестов евреев, с целью дать им почувствовать, что такое концентрационный лагерь. Была сожжена 101 синагога, разрушено 76 и разгромлено 7500 еврейских предприятий, — согласно официальному отчету, который Гейдрих подал Герингу на заседании совета министров, происходившем два дня позже и посвященном еврейским делам.

Одни только убытки от разбитых витрин составили 6 миллионов марок. Участников заседания особенно беспокоил вопрос о возмещении убытков, которое страховые общества должны будут заплатить евреям. Было найдено простое решение: страховые общества внесут деньги министерство финансов, а евреи пусть вставят стекла за свой счет. Геринг был огорчен, что столько ценного имущества подверглось разрушению, а когда Гейдрих пояснил, что было убито также 35 евреев, он сказал: «Вы бы лучше убили 200, чем уничтожить такое имущество!»

* * * * * * * * * * * * * * * *

Гейдрих направил Розенбергу поправки, которые Эйхман предложил внести в «Коричневый портфель». Ввиду важности этого документа, я процитирую подробно из него ряд мест:

«Все меры, проводимые в связи с еврейским вопросом на оккупированных территориях Востока, надо рассматривать с точки зрения необходимости разрешить еврейскую проблему во всеевропейском масштабе. Поэтому меры, принимаемые на оккупированных территориях Востока, должны быть такого рода, чтобы они никоим образом не препятствовали решению еврейского вопроса: ликвидации еврейства (Ausscheidung des Judentums). Именно на оккупированных территориях Востока надо стремиться к скорейшему решению... Не надо мешать действиям местного населения против евреев... В ожидании мер, направленных к ликвидации еврейства, надо самым строгим образом отделить евреев от местного населения... Запретить свободное передвижение евреев... Перевести евреев в гетто... Охрана выходов из гетто должна быть поручена регулярной полиции. Меры по ликвидации евреев будут предприняты, не считаясь с экономическими последствиями... Все еврейское имущество должно быть взято на учет. Следует пресечь передачу имущества».

* * * * * * * * * * * * * * * *

Особенное внимание посвятил Эйхман борьбе с эмиграцией в Палестину. В этом деле — утверждал он — было у него обязательство перед Хадж-Эмином эль Гуссейни, б. иерусалимским муфтием, с которым он встречался и строил общие планы. Взаимное впечатление было так сильно, что Хадж-Эмин попросил Гиммлера дать ему после войны, когда он войдет во главе войск «оси» в Иерусалим, специального советника из секции Эйхмана для того, чтобы и там разрешить еврейский вопрос по нацистскому образцу. Эйхман предложил своему помощнику Вислицени взять на себя эту миссию.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Во время войны погибли также десятки миллионов неевреев. Здесь, на этом процессе, мы не будем разбирать, какие военные действия были «законными» и какие «незаконными», согласно международному праву. Но должно быть сказано и подчеркнуто со всей силой: истребление еврейского народа не было связано с военными действиями, и нельзя его сравнить ни с бомбардировкой городов, ни с подводной войной, ни с чем-либо подобным. То были военные действия, и, будь они легальны или недопустимы, здесь не место судить об этом — они были предприняты на войне и ради войны. Истребление же евреев не находилось ни в какой связи с военными действиями Германии и ее союзников. Оно происходило во время войны, когда дым сражений покрывал и скрывал то страшное, что творилось за линей фронта, — но не на самой войне и вне связи с нуждами войны. Это была отдельная и самостоятельная операция, которую оказалось легче и удобнее провести в условиях войны, при минимальном вмешательстве сил изнутри и извне, и которую можно было замаскировать и прикрыть завесой военной необходимости.

* * * * * * * * * * * * * * * *

В большой речи, похвальной и ободряющей, которую произнес Гиммлер в Познани 4 октября 1943 г. перед командирами СС, восторгаясь мужеством, силой характера и прочими ценными качествами своих соратников, он сказал:

«Здесь я буду говорить с вами совершенно откровенно об особенно трудной главе... Между собой мы будем говорить открыто, хотя никогда не сделаем этого публично... Я имею в виду изгнание евреев, уничтожение еврейского народа...

Лишь немногие из присутствующих знают, что это значит, когда лежит груда трупов, — сто, пятьсот, тысяча трупов... Выдержать все это и сохранить порядочность, — вот что закалило наш характер. Это славная страница нашей истории, которая никогда не была написана и никогда не будет написана.

* * * * * * * * * * * * * * * *

В Польше страдания евреев начались со вступлением немецкой армии. Погромы, глумление, унижение, сожжение синагог, грабеж имущества, коллективные штрафы — такова была участь евреев в оккупированной Польше сразу после вступления немецкой армии. Уже в первые недели пали тысячи жертв, замученных всякими способами. Евреев Ярослава привели к берегу реки Сан и топили сотнями. В Быдгоще (Бромберге) произвели поголовную резню. В Лодзи устроили погром в честь посещения Геббельса. Глумление над евреями было обычным явлением; срезали бороды «с мясом» — вместе с кожей лица; сжигали синагоги; иногда, как во Влоцлавке, арестовывали почтенных еврейских общественных деятелей и заставляли их подписать заявление, что они сами были поджигателями, и налагали за это штраф в 100 тысяч злотых на евреев города. В течение нескольких недель сотни синагог были сожжены или взорваны, превращены в конюшни, в отхожие места и в тюрьмы. Евреев заставляли подметать улицы в молитвенных одеяниях (талесах), сжигать священные книги и плясать вокруг костров. Все эти сцены фотографировались для «Штюрмера» и других гитлеровских газет. Одновременно шел грабеж имущества в разных формах: контрибуции, отчуждение квартир со всем, что в них находилось, а временами и совершенно беззастенчивый грабеж под предлогом поисков оружия, причем утаскивались ценные вещи и все, что попадало пол руку.

Потом начали хватать евреев на принудительные работы. Ловили прохожих на улицах. Человек, выходя утром, не знал, вернется ли он вечером домой. Некоторые возвращались с «рабочей карточкой», а другие — вообще не возвращались. Немцы объясняли, что они «посланы на работу за город», но их уже никогда больше не видели в живых. Эсэсовцы врывались в еврейские кварталы и в гетто, выгоняли, осыпая ударами, людей на работу, придуманную лишь для унижения: копать и вновь засыпать ямы, таскать камни туда и обратно и т. п. Евреи были терроризированы, унижены, оскорблены и лишены человеческих прав. Закрылись молитвенные дома, прекратилась общественная деятельность, иссякли источники существования... Но все это было пока лишь прелюдией, периодом «малого террора». Трагедия польского еврейства и его истребление еще предстояли.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Вот рассказ очевидца о том, что происходило во Львове. «Второго июля 1941 года я был арестован в числе 5000 других евреев. После трех дней истязаний некоторые из нас бежали. Остальные были все перебиты. Через два дня меня взяли на работу с сотней других евреев. Вечером вернулось 12 человек. Остальные были убиты. В феврале 1942 года меня отправили в концентрационный лагерь «Яновска», где я заболел тифом и воспалением легких. 8 июня меня повели на расстрел. Нам дали лопаты, чтобы самим выкопать себе могилы. Когда мы кончили, каждого вызвали по фамилии; по двое спускались в яму и ложились рядом, лицом вниз. Их расстреливали. Двое следующих присыпали трупы песком, сходили и ложились сверху... И их расстреливали... В последнюю минуту я бежал.

В июне 1943 года меня взяли в «бригаду смерти», в особый отряд — «Команде 1005». Заданием бригады было замести и стереть следы преступлений немцев. Работа заключалась в том, что мы разрывали могильные ямы, сжигали трупы, вытащив заранее золотые зубы и сняв золотые кольца, — а потом рассеивали пепел. Собирали ежедневно по 8 килограммов золота. Когда прибывали новые жертвы, их расстреливали на месте и тут же сжигали. В иной день число их доходило до 2000. Там я оставался до 19 ноября, пока сбежал».

* * * * * * * * * * * * * * * *

Командир «отряда особого назначения Д» Отто Олендорф описал позже в своем показании, как был исполнен приказ об убийстве 90 тысяч евреев.

«Мужчин, женщин и детей доставляли к месту казни, — большей частью это были противотанковые рвы. Затем их расстреливали, поставив на колени или в стоячем положении, а трупы сбрасывали во рвы. Я никогда не разрешал стрелять отдельным бойцам; всегда расстреливала целая группа залпами, чтобы избежать личной непосредственной ответственности, но командующий офицер был обязан пристрелить всех, кто еще остался в живых... В начале 1942 года шеф Полиции безопасности и СД прислал нам «душегубки" ... и когда набиралось достаточное количество жертв, эти машины пускались в ход. Мы держали их вблизи транзитных пунктов, куда собирались жертвы. Им говорили, что их перевозят в другое место, грузили их в кузов и, закрыв дверцы, впускали через отводные трубы газ. Через 10-15 минут все были мертвы. Машины отъезжали к месту погребения: там вытаскивали и закапывали трупы».

* * * * * * * * * * * * * * * *

Вначале людей убивали одетыми. Потом, — как показал Пауль Блобель, подчиненный Эйхмана, — метод был изменен. Людям приказывали раздеться, сложить одежду ь сторону, и их расстреливали голыми. Вот описание:

«Людей — мужчин, женщин, детей всех возрастов — высаживали из грузовиков. Эсэсовец с хлыстом или с арапником в руке заставлял их раздеться и сложить свои вещи в определенное порядке: обувь отдельно, верхнее платье отдельно, нижнее белье отдельно. Я видел кучу обуви из 800 или 1000 пар, груды платьев и белья. Эти люди раздевались без крика, без плача. Семьи стояли вместе, родные, прощаясь, обнимали друг друга и ждали знака другого эсэсовца, стоявшего у рва, тоже с плетью в руке.

Никто не жаловался, не просил пощады. Вот прошла семья — восемь душ: муж и жена, оба лет пятидесяти, и с ними дети в возрасте одного года, восьми и десяти лет, две взрослые — двадцатилетние — дочери. Старая женщина с белыми как снег волосами держала на руках годовалого младенца, напевала ему и щекотала его. Младенец блаженствовал. Родители смотрели на него, глаза их были полны слез. Отец держал за руку десятилетнего мальчика и что-то ласково говорил ему. Мальчик с трудом сдерживал слезы Отец показал пальцем на небо, погладил голову сына и, казалось, объяснял ему что-то. В эту минуту эсэсовец у рва окрикнул своего товарища. Тот отсчитал 20 человек и велел им стать по ту сторону ямы. Среди них была и эта семья.

Стройная черноволосая девушка прошла мимо меня, указала на себя пальцем и сказала: «Двадцать три!..» Люди лежали так тесно, что только их головы были видны. Все были залиты кровью. Некоторые из расстрелянных еще шевелились; они поднимали руки и поворачивали головы, чтобы показать, что они еще живы. Там было около тысячи человек. Палач-эсэсовец сидел на краю рва, свесив в него ноги, с пулеметом на коленях и сигаретой во рту. Люди, совершенно нагие, спускались по нескольким ступенькам, высеченным в глинистой стенке рва, ложились головами на головы тех, кто уже лежал там, как им приказал эсэсовец. Так они лежали над мертвыми или ранеными, — некоторые гладили тех, кто еще был в живых, и что-то тихо говорили им. Потом было пущено несколько автоматных очередей, и во рву стали корчиться тела поверх тех, которые лежали без движения. Кровь хлестала из их затылков. Между тем уже приближалась следующая партия. Они сошли в ров, легли рядом с теми, кто пришел до них, и эсэсовец снова взялся за автомат».

Сперва отнимали товары и грабили драгоценности, а затем — гнали в открытый могильный ров. В Киеве в течение только двух дней было убито 33.770 евреев. В отчете сказано просто и ясно: «Они казнены и уничтожены».

Лагерь смерти в Белжце, по дороге между Люблином и Львовой, был основан зимой 1941 года. Жилые бараки и прочие постройки были готовы к концу февраля 1942 года. Сюда перевозили евреев Люблина и окрестностей, Восточной и Западной Польши. Здесь уничтожали евреев Галиции и многих других стран. Эшелоны, прибывавшие в Белжец, как и в другие лагеря, были переполнены трупами тех, кто не выдержал тягот пути и скончался от жажды и истощения. Каждый транспорт состоял из 10 до 60 вагонов. Опишем один из таких транспортов, привезший из Львова 6700 человек При высадке на станции их уже поджидали эсэсовцы со своими украинскими помощниками. Вот описание:

«Отворяют дверцы вагонов и нагайками выгоняют людей; через громкоговоритель даются приказания; всем надо сдать вещи и одежду, даже костыли и очки... Ценные вещи и деньги сдают в окошко с надписью: "Драгоценности». Женшин и девушек направляют к цирюльнику, который двумя взмахами ножниц срезает им волосы, набиваемые в мешки из-под картофеля ...Потом начинается марш... Справа и слева проаолочные заграждения, а сзади десятки украинцев с ружьями.-. Мужчины, женщины, девушки, дети, младенцы, безногие калеки, все голые, как мать родила, идут толпой. На повороте, у входа в здание, стоит, ухмыляясь, эсэсовец и обьявляет ласково: «Ничего дурного вам не сделают.. Вы только должны дышать поглубже. Это укрепляет легкие. Правильное вдыхание необходимо для дезинфекции». Его спрашивают, что будет с женщинами, и он отвечает, что мужчинам придется, конечно, работать на стройке дорог и домов. . а женщины работать не будут, - они, если захотят, смогут помогать на кухне или по хозяйству... У некоторых в душе мелькает надежда, достаточная, чтобы без сопротивления продолжать брести к газовым камерам Большинство знает хорошо, какая судьба им уготована. Ужасная, все проникающая вонь обнаруживает истину. Они подымаются по нескольким ступенькам — и уже видят непредотвратимое. Нагие матери, онемев, прижимают младенцев к груди. С ними масса детей всех возрастов — все нагие. Они медленно... но все продолжают двигаться безмолвно по направлению к камере смерти. Идущие сзади напирают, эсэсовцы нагайками подгоняют толпу.

Женщина лет сорока проклинает главаря убийц и кричит, что кровь ее детей падет на его голову. Офицер СС Вирт собственноручно ударяет ее пять раз хлыстом по лицу, и она исчезает в газовой камере. Многие молятся... Эсэсовцы вталкивают людей внутрь. — «Наполнить до отказа!» — командует Вирт. Голые люди наступают друг другу на ноги. Семьсот-восемьсот человек... Двери замыкаются. Оставшиеся из транспорта ждут своей очереди. Ждут голыми и зимой... Но дизель не действует. Проходит 50 минут... 70 минут... А люди в камере стоят. Слышен их плач... Штурмбаннфюрер СС профессор доктор Панненштиль, лектор по гигиене в Марбургском университете, замечает: «Точно, как в синагоге!» Наконец, через 2 часа и 49 минут, дизель начинает работать. Проходит 25 минут. Многие уже мертвы, — это видно через глазок... Через 28 минут некоторые еще живы... Спустя 32 минуты мертвы все... С другой стороны еврейские рабочие отмыкают двери. Мертвецы стоят, как базальтовые столбы — им некуда упасть. И после смерти еще можно распознать семьи — они стоят, прижавшись друг к другу и держась крепко за руки. С трудом только удается отделить тела, чтобы очистить место для следующей партии. Выбрасывают трупы — полневшие, покрытие смертным потом и мочей. Среди них младенцы, детские трупики, — но нет времени! Две дюжины еврейских рабочих заняты тем, что обследуют полость рта убитых, открывая ее с помощью железных крюков. Приказ: «с золотыми зубами — налево, без золота — направо». Другие проверяют интимные части тела в поисках укрытого золота и бриллиантов... Вирт показывает полную консервную банку и восклицает: «Подыми-ка, посмотри, сколько золота!»

Так это происходило в Белжце и в других местах. На дверях в газовые камеры была надпись; «Умывальня и ингаляторий».

В 1943 году немцы прекратили свою работу в Белжце и приступили также и здесь к заметанию следов преступления. Еще раньше были вырыты трупы из массовых могил и сожжены на кострах. Еврейские рабочие команды, которые этим занимались, были высланы в Собибор и там ликвидированы. Эсэсовцев послали в Югославию на борьбу с партизанами.

Нацистский Молох пожрал в Белжце более 600 тысяч еврейских жизней.

* * * * * * * * * * * * * * * *

А теперь перейдем к самому большому и страшному из лагерей смерти — Освенциму, — этой фабрике смерти для миллионов, которая в истории человеческою рода навеки останется символом ужаса и позора.

Освенцим — по-немецки Аушвиц — маленькое местечко западнее Кракова, обиженная природой глушь, район болот и песчаных холмов, туманов и сырости, лихорадки и гнилой воды. Там построили этот лагерь, заведомо зная, что он станет бойней. Эсэсовской охране было сказано, что некипяченой водой здесь нельзя даже рта пополоскать.

Огромный концентрационный лагерь имел 39 отделений, в том числе: вспомогательные лагеря (Nebenlager), внешние лагеря (Auasenlager), рабочие лагеря (Arbeitslager) побочные лагеря (Zweiglager). В конце 1941 года Освенцим мог вместить 18.000 человек, в 1943 году — 30.000. Но истребили там, по первому признанию коменданта лагеря

Рудольфа Гёсса, около двух с половиной миллионов, а от болезней, голода и истязаний умерло еще полмиллиона. Туда доставляли не одних только евреев. Было много других, которых преступный режим решил замучить на работе и уничтожить, — тысячи советских военнопленных, цыган, политических противников из других стран. Таких, было десятки тысяч, но евреев везли сюда миллионами.

Лагерь к его отделение — Биркенау — были окружены проволочным заграждением высотой свыше 4 метров, по которому был пущен электрический ток высокого напряжения. Прикосновение к нему означало смерть. Вдоль ограды — сторожевые вышки, на них эсэсовцы с пулеметами. Ночью прожекгоры освещали территорию лагеря. Транспорта были разного рода. Иногда евреев вели прямо в огромные газовые камеры Иногда происходил отбор: трудоспособных забирали в лагеря каторжного труда, остальных отравляли на смерть. Работали на предприятиях И Г Фарбен, на оружейных фабриках Круппа, которые здесь назывались «Унион» на производстве частей ручных гранат и других работах, в шахтах, в поле и в лесу.

Таким образом перед убийством еще совершалась выгодная сделка на кровавом поте еврев. Но работа обещала жизнь (и люди старались выглядеть здоровыми, держаться прямо, выпячивали впалую грудь, подымали голову и делали вид, что они в хорошем состоянии. В противном случае — д-р Менгеле во время отбора показывал пальнем влево Это движение пальца означало смерть. Такой oтбор в течение четверти часа решал судьбу пятисот человек. Признанных нетрудоспобными отводили в отдельное место, там они ждали уничтожения. Если их ликвидация затягивалась на день или два, никто не трудился выдать этим несчастным пищу

В регистрационной карточке арестанта отмечалось, кто его прислал сюда. Несколько немецких заводов доставляло ядовитый газ. Уцелели некоторые счета за газ, и мы их представим Суду. На вид — обычный счет за товар: место назначения — Аушвиц; наименование товара — 13 ящиков циклона Б, содержащих 195 килограммов цианистого газа. Цена-975 марок. 6 кг. этого вещества было достаточно, чтобы умертвить 1500 человек. Один такой счет означал верную смерть для 42.500 человек.

Эйхман был в Освенциме, он знал, что там происходило. Он распоряжался истреблением. Он давал указания, какие транспорты пойдут сразу на смерть и какие попозже, главным образом — после того, как будут написаны «успокоительные» открытки в Терезенштадт и другие места. Он также заведовал гигантским грабежом имущества жертв, который продолжался еще на пороге этого ада. Это был разбой фантастических размеров. Награбленные бриллианты продавались в Швейцарии и, по словам Эйхмана, влияли на цены местного рынка драгоценных камней. По словам одного свидетеля, одних только ценных вещей было награблено на сумму свыше миллиарда марок. Огромные склады вещей, отобранных у приговоренных к смерти, назывались здесь «Канада» — возможно, искажение немецких слов "keiner da" — «никого нет (больше в живых)». Там были заняты сотни людей. Мы представим Суду отчет о пересылке этих вещей в нацистскую Германию. В течение 47 дней, с 1 декабря 1944 года по январь 1945 года, из Освенцима выслали в Германию 99.922 комплекта детских вещей, 192.652 комлекта женской одежды, 22.269 мужских костюмов. Когда Освенцим был занят советской армией, там еще были найдены сотни тысяч носильных вещей, десятки тысяч пар обуви, груды кисточек для бритья, искусственных конечностей, очков.

В Освенциме истребляли людей всеми возможными способами: расстреливали, вешали, забивали на смерть, но, главным образом, душили в огромных газовых камерах. Также и здесь мы встретим надписи: "Wasch - und Desinfektionsraum" — «Помещение для мытья и дезинфекции». В такое помещение вгоняли по 2000 человек — «под душ». «Душ» состоял из струи ядовитого газа, собственноручно направляемой эсэсовцами.

Фабрика смерти действовала безостановочно. Истребление 2000 человек продолжалось 25 минут. После этого трупы поступали в один из 4 гигантских крематориев. И если там не хватало места, трупы сжигались на открытом воздухе.

Тут также срезали волосы, вырывали зубы и срывали кольца. 40 человек было занято только извлечением зубов, и изо дня в день плавили килограммы золота, иногда до 12 кг. в сутки. Пепел жертв сначала закапывали в ямы, а позже выбрасывали в Вислу.

Здесь производились опыты над людьми, как над кроликами. У женщин вырезывали части половых органов, или их подвергали действию рентгеновских лучей, и несчастные существа корчились в судорогах, прежде чем наступала смерть. Мужчин кастрировали. Производили опыты с вспрыскиванием керосина и бензина под кожу, проверяли влияние химических веществ на психическую сопротивляемость. С Освенцимом связана также коллекция скелетов в Страсбурге, обнаруженная войсками союзников, занявшими город в 1944 году. Мы докажем, что, по инструкции Эйхмана, 115 заключенных Освенцима были «доставлены» для умерщвления в лагерь Нацвейлер в Германии с тем, чтобы скелеты их были переданы для антропологического исследования в эсэсовский институт изучения расы (Ahnenerbe), затребовавший черепа «еврейских коммунистов-комиссаров».

По прибытии в лагерь заключенные, не предназначенные к немедленному уничтожению, подвергались «карантину». Там происходил первый «отбор», когда их морили голодом и подвергали истязаниям.. Иногда их держали в «карантине» неделями. Тысячи людей лежали в конюшнях; иногда не хватало места для всех, и многие оставались под открытым небом — зимой, в снегу и грязи. Во время «поверок» людей заставляли стоять неподвижно в строю или заниматься ужасающими «физкультурными упражнениями», ползая, вставая и катаясь по земле.

Рабочий день в лагере начинался в 4.30 утра. Под аккомпанемент лагерного оркестра невольники выходили на работу и возвращались вечером изможденные, увечные, неся с собой трупы товарищей, убитых охранниками.

Система наказаний в Освенциме не посрамила бы самых жестоких варваров, известных истории. Порка по голому телу была сравнительно легким наказанием. Вливали воду в уши, вырывали ногти, доводили голодом до умопомешательства. В бункере для осужденных на голодную смерть нашли однажды мертвого заключенного, над которым склонялся другой — тоже мертвый, успевший вырвать из тела первого печень. Смерть застигла его в ту минуту, когда он пожирал человеческую печень. Мы услышим о подобных случаях и в других лагерях. Вкладом нацизма в европейскую культуру было — восстановление каннибализма в XX веке.

Голод царил в Освенциме беспредельно. Заключенным выдавали треть минимума, необходимого для поддержания жизни; даже после освобождения люди сотнями умирали от истощения и недоедания.

Немцы старались замести следы своих преступлений и изгладить память о созданном ими аде. Сжигание трупов в крематориях началось в 1942 году, в соответствии с инструкцией, которую Эйхман передал коменданту лагеря через штандартенфюрера Блобеля. Позже, в связи с упразднением лагеря, переименовали названия мест, превратили крематорий в бомбоубежище, разбросили печи для сжигания тел, устроили бутафорские амбулатории в бараках, служивших раньше местом казней, сожгли документы и отчетные ведомости. В ходе спешной ликвидации в 1945 году сожгли один барак вместе со всеми больными, которые там находились. Часть установок была взорвана. Оставшихся заключенных эвакуировали на запад по этапу.

Нацисты надеялись, что их преступления не будут обнаружены и останутся навсегда тайной. Но — вот — тайна их зверств раскрыта, и ныне на нас возложена обязанность исполнить завещание безымянной поэтессы, писавшей накануне ее казни в Освенциме:

Нет больше надежды в белеющем черепе,
Никто не вернется в разрушенный дом.
Наш пепел бесследно рассеется в пепле
Из сломанных кадей кругом.
Но встанет поход наш из пепла, как буря,
Кость брякнет о кость, и сомкнутся ряды.
Вы слышите крик наш? Мы жертвы — мы судьи
Зовем вас к ответу из наших могил.

* * * * * * * * * * * * * * * *

На кого обрушилась эта вакханалия кровожадных убийц?

Еврейский народ лишился многих миллионов своих сыновей; можно с уверенностью сказать — около шести миллионов. Но это означало больше, чем истребление его трети. Погибли те общины.которые по высоте своего национального сознания и творческого подъема, по созидательной силе накопленным богатствам культуры и духа, по верности народу и его ценностям — не числом, а значением своим являлись преобладающим элементом в национальной жизни. Надежда нацистов, что если им удастся погубить эту часть врейства, они выиграют войну против всего еврейского народа, не была лишена основания. Милостью Провидения, которое не хотело гибели нашего народа, остались в живых его большая часть за океаном и центр в Израиле, куда вернулось несколько сот тысяч спасшихся из пламени, чтобы заново отстроить жизнь. Замысел врага потерпел крушение.

Но в Европе был уничтожен народ, пребывавший в ней со второго столетия до н. э. и ставший частью ее быта.

* * * * * * * * * * * * * * * * В еврейском сознании евреи Европы составляли накануне катастрофы сердце народа и источник его жизненности. Большинство его духовных вождей и руководителей проживало в Европе или происходило оттуда. Выдающиеся религиозные авторитеты, преемники Гаона Элии из Вильны, преподавали в прославленном Воложинском ешиботе. В ешиботе в Слободке, предместье Ковно, поддерживалась традиция литовского иудаизма в духе раввина Ицхака - Эльханана. Оттуда пришли раввин Кук и «Хафец-Хаим». Оттуда появились провидцы Еврейского Государства, основоположники еврейского национального движения, его вожди, мыслители и писатели. Именно это-еврейство дало народу за последние десятилетия — Герцля и Нордау, Ахад-Гаама и Пинскера, Бялика, Черниховского, Шнеура и Шолом-Алейхема, Вейцмана, Бен-Гуриона и Жаботинского. Отсюда отправились отважные пионеры — «халуцим» — на поиски Земли Обетованной, члены первой и второй алия — иммиграционных волн, — заложившие основы Государства Израиль. Отсюда вышли мечтатели и борцы, формировавшие новый образ жизни и обновленный облик еврейского человека — А. Д. Гордон, Берл Каценельсон, Курт Блюменфельд, Шмария Левин — и многие другue.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Эти миллионы погибших чаяли своего государства, но им не суждено было узреть его. Именно в этих уничтоженных общинах рассеяния, в годы между двумя войнами, возникло примечательное движение еврейской молодежи, проникнутое национальными и социальными идеалами. Его участники горели огнем вдохновения, они были чисты душой и плотью и беззаветно преданы Сиону. Разрушены были древние общины.

* * * * * * * * * * * * * * * *

Погибла целая цивилизация с особым, красочным укладом жизни, своеобразной атмосферой и твердой верой. Вырваны вехи еврейской истории. Удар был нанесен в само сердце народа. Адольф Эйхман знал, что он замышлял: если ему удастся уничтожить это еврейство,- он уничтожит весь народ. Остальные, - так он рассчитывал, погибнут или потеряются в чужой среде.

По милости Провидения, спасшего остаток — росток новой жизни, замысел Эйхмана был расстроен, и его предсказание не исполнилось до конца.

* * * * * * * * * * * * * * * *

ИЕРУСАЛИМСКИЙ ОКРУЖНОЙ СУД

15 декабря 1961

Председатель Суда: Я открываю 121-е заседание Суда.

Суд выносит

ПРИГОВОР:

В сознании возложенной на нас глубокой ответственности, мы обсуждали вопрос о мере наказания и мы пришли к выводу, что для подвержения обвиняемого соответствующей каре и для предостережения других следует приговорить его к высшей мере наказания, установленной законом. В заключении Суда мы описали преступления, в которых участвовал обвиняемый, — преступления небывало чудовищные по существу и по объему. Целью преступлений против еврейского народа, в коих подсудимый признан виновным, было — стереть с лица земли целый народ, и в этом - отличие их от преступных действий, направленных против людей как отдельных личностей. Можно сказать, что такого рода всеобъемлющие преступления, а также преступления против человечности, направленные против коллектива людей как такового, на много тяжелее, чем все вместе взятые уголовные преступления против одиночных лиц, образующих данный коллектив.

Обсуждая определенные меры наказания, необходимо также учесть — и, может быть, это самое главное — то, как отозвались эти преступления на отдельных жертвах, и те безмерные страдания, которые перенесли и испытывают по сей день они и их близкие. По существу, отправка обвиняемым каждого поезда в Освенцим или во всякий другой центр истребления - и в каждом поезде по тысяче душ — равнозначна прямому участию обвиняемого в тысяче преднамеренных убийств, и мера его судебной и моральной ответственности за эти убийства нисколько не меньше меры ответственности того, кто самолично заключал этих людей в газовые камеры.

Даже если бы мы нашли, что обвиняемый, как он утверждает, действовал, слепо повинуясь приказам, то и тогда мы сказали бы, что человек, участвовавший в течение ряда лет в преступлениях столь небывалых объемов, подлежит высшей мере наказания, предусмотренной законом, и что никакой полученный им приказ не может явиться поводом для смягчения наказания. Но мы нашли, что обвиняемый действовал, всецело отождествляясь с полученными им приказами и будучи побуждаемым ревностным стремлением достичь преступной цели.

Определение меры наказания за такие ужасающие преступления не зависит, по нашему мнению, от того, каким образом зародились это отождествление и это стремление, и были ли они, как утверждает защитник, плодом идеологического воспитания, которое было дано обвиняемому возвысившим его режимом.

Суд приговаривает Адольфа Эйхмана к смертной казни за преступления, в которых он признан виновным, — преступления против еврейского народа, против человечности и за военные преступления...