(Отрывок из речи генерального прокурора Израиля на процессе Эйхмана)

В Судный день 1940 года радио передало приказ немцев о создании еврейского квартала в Варшаве. В течение нескольких дней евреи должны были покинуть свои дома за пределами указанной черты, без того, чтобы им были выделены иные жилища в гетто. Таким образом около ста тысяч человек прибыло в еврейский квартал, уже и без того перенаселенный, и превратились в беженцев. Они тащили свои пожитки, — кто в ручной тележке, кто на себе, бродили по улицам, толпились растерянно у каждого дома, не зная куда деваться.

Нас не поведут, как овец, на бойню!

Еврейская молодежь, не давай сбить себя с пути. Из 80000 евреев Вильнюса, Литовского Иерусалима осталось всего 20000. На наших глазах отняли наших родителей, наших братьев и сестер. Где сотни людей, которых забрали на работу литовские "хапуны"? Где раздетые догола женщины и дети, которых увели в страшную "ночь провокации"? Где евреи, которых увели в Судный День? Где наши братья из Второго гетто?

Совершенно секретно

ВРЕМЕННЫЕ ДИРЕКТИВЫ ПО ОБРАЩЕНИЮ С ЕВРЕЯМИ НА ТЕРРИТОРИИ РЕЙХСКОМИССАРИАТА ОСТЛАНД

Окончательное решение еврейского вопроса на территории рейхскомиссариата Остланд будет проводиться в соответствии с указаниями, данными мною 27 июля 1941 года в Каунасе. Поскольку полиция безопасности в своих действиях уже руководствуется этими указаниями, нижеследующие временные директивы её не касаются. Единственная цель этих временных директив - обеспечить, чтобы всюду и во всех случаях, когда дальнейшие меры по окончательному разрешению еврейского вопроса невозможны, генерал-комиссаром или гебитскомиссаром были приняты минимальные меры

Об уничтожении евреев в Бабьем Яре 29-30 сентября 1941 г.:

"Однажды я получил задание поехать на своем грузовике за город. При мне в качестве провожатого был украинец. Было это где-то около 10 часов. По дороге мы обогнали евреев, шедших колонной с поклажей в том же направлении. Там были целые семьи. Чем дальше мы отъезжали от города, тем многолюдней становились колонны. На большой открытой поляне лежали груды одежды - за ними я и ехал..."